помаши виртуальным платочком
улетающей юности вслед
навсегда отзвеневшим цветочкам
артефактам лишенным примет
не составишь по ним фоторобот
тех которым уже все равно
что от детской кроватки – до гроба
что с пивком прошвырнуться в кино
Сядь на что-нибудь с разбега скорбным символом печали и смотри на человека челобитными очами. Вот он, с мыслями наружу и резиновой хлопушкой, по твою явился душу, за твоей невзрачной тушкой. Спрячься и не шебуршись, наблюдай внимательно, чтоб на всю запомнить жизнь образ собирательный. Уясни, что человек – это монстр жестокий, доживай свой […]
Слова о чем-то говорят, и говор их не приукрашен. Вот слово «кашка» встало в ряд с своею родственницей «кашей». Я кашу ем, а в голове лексема расцветает кашки; уютно ей там, как в траве, где всюду червячки, букашки, и бабочки при встрече с ней ей машут вежливо усами, и сразу как-то веселей… И точно […]
Кумир капустниц и блюститель трав опять воскрес за лесополосою, не смертью смерть, так множеством поправ и солнечною красотою. Ничтожнейшую капельку, чуток не дотянувший до сестрицы-астры и все ж – почти что дух, почти что бог, но без служителей и паствы. О, милый одуванчик!.. как же так, с такой-то тьмой семянок, между прочим, […]
Как-то особенно попало в меня, хоть и юность бесконечна, разумеется))
Кстати, я перепечатал текст в традиционном письме – с заглавными и запятышечками – какая великолепная архаика получилась! Какая узаконенная свобода!
Владимир, спасибо.
И в меня попало…
Не, в меня сильнее))
Взаимно, Олег!
Надеюсь, не навылет?
А туточки точно навы… Молчу…
Текст шикарный. Все фигуры на своих местах. Но я бы в конце сияния припустил ( и все испортил бы). Но не мыслю поэзию без надежды. Смерти же нет.
Буду, буду возвращаться.