ИСХОД ИЗ КРАЯ НОЧИ

 

 

— Ты оставайся тут, — сказал старик. —

Мне — девяносто два, мой прочен дом,

В пруду довольно всячины любой;

Никто еще здесь с голоду не умер. —

К утру его не стало. Я привык

К ухмылке смерти. Но тогда — с трудом

Невероятным справился с собой…

Утраты боль сквозь сердце шла, как зуммер.

 

Не старика я хоронил, войну.

Я в землю зарывал жестокий страх,

Бессильный ропот стойкого стыда —

Мудрец, он завещал мне это право

И душу, словно руку, протянул.

Я оживал в его святых дарах,

А в глубине просторного пруда

Постылый смысл топил, как гвоздик ржавый.

 

Я как-то сразу стал не одинок.

Здесь многие любили старика,

Доверились и мне — похоже, сам

Старик меня в преемники назначил.

Мы вместе хлеб делили и вино

И бедностью никто не попрекал;

Богач ловил лягушек, и плясал

От радости, что ловок и удачлив.

 

С тех самых пор, как он разбогател, —

Мечтал вернуться к старому пруду;

Своей смекалкой он уже тогда

Снискал почетный титул «лягушатник».

И, постарев, он отошел от дел,

Презрением облил наживы дух

И просто стал нам другом навсегда,

Покуда не примчался белый всадник.

                     …

Свобода — это долгий путь к себе.

Поочередно становясь собой

Буквально в каждом, беспокойно длясь,

Как греческие боги, в суть любую,

Я смог — осанна суетной судьбе! —

Я превозмог бесчеловечный строй,

Я, словно куст, пророс, в лицо смеясь

Тиранам, их безликому безлюбью.