Вифлеемская звезда

-1-

Наташе

Небо, небо, ты тише, чем птица,
потому что ты не навсегда.
Но – ответчица, а не истица –
Вифлеемская светит звезда.

А ещё нам поэзия светит
и казённая наша тоска.
Но горит, Что горит, и ответит,
Что горит – за судьбу волоска,

на судьбу колоска и былинки.
А пока что – до неба пешком
по обычаю и по старинке,
без мешка, если даже с мешком.

И не просто пешком, а босыми –
тёплый снег вифлеемский готов
прикоснуться к мозолям и к стыни
и ступней обнажённых и ртов.

-2-

Р. Г.

Старый город, домишки и башни,
торфяная слащавая гарь.
Просыпаешься ночью от кашля –
рановато ты начал, звонарь!

Впрочем, нету такого закона,
чтоб ничем не платить за жильё
по соседству со строчками Донна
и азовских степей ковылём.

Сорок девять не мало, а много!
А когда-то ведь выпала честь –
горожанину из Таганрога –
две четвёрки, которых не счесть.

Долго пьёшь – не напиться из кружки.
Долго куришь. И вот – за плечом
встанет музыка в виде подружки
с разводным и Пиерским ключом.

-3-

О. Б-кой

Я читал тебя и плакал.
Господи, зачем
колокольчиком прозвякал
месяц-Вифлеем?

За окном моим косматы
гривы облаков.
За окном шестой палаты –
лица стариков.

А в шестой палате пусто –
только скрип доски,
только вонь гнилой капусты
и больной тоски.

Только бродит кто-то ночью,
кто-то – по утрам,
кто-то ставит многоточье,
весит пару грамм.

И на старые ступени
(вход во флигелёк)
старый-старый куст сирени
ветками прилёг.

Я тебе пишу об этом,
сам не зная – нах?
Потому ль, что быть поэтом –
это быть в слезах?

Ну а что поэту ближе,
чем январский день,
запах призраков из книжек,
белая сирень?