Автор ArtPersona
Подруга моя, ведьма с приличным стажем, сказала однажды, выдохнув мятный дым: “Пошло седею… Зрелость. Но, веришь, даже не представляю его седым. Милые мальчики нынче. Совсем не спорят — то-то от них ни сердцу, ни голове… Разве что чёткий ритм, как в немецком порно. Впрочем, ещё попробуй устрой нас, ведьм: если так много помнишь, какое чувство […]
Не понимай меня, но обнимай, — есть тот язык, что слышен только телу. Коты и травы славят щедрый май, бутоны ждут пчелиного расстрела, дрожа от душной тяжести пыльцы, и мир почти лишается рассудка, когда поёт в ночи пастушья дудка о нимфе, оголяющей сосцы. Всё было здесь — и снова повторю. Как тьма и свет есть […]
В доме твоём последнем выросла земляника,птицы вернулись в гнёзда, лес перешёл овраг.Май наступает — впрочем, в мире ином, где мигомможно считать столетье, я попаду впросак,а потому, родной мой, будем не о погоде,да и совсем не будем, вышли в расход слова.Кто ты сейчас, в каком ты сочном зелёном всходе:хрупкий тюльпан, пионы, яростная трава?Ветер сегодня ласков, неба […]
“… и нашел я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце её — силки, руки её — оковы…” “… и время обнимать” Книга Екклесиаста Дом твой стоит на семи продувных ветрах, семя пробилось — лютик да молочай. Всё суета сует. Отряхни же прах с пальцев холодных, словом не множь печаль. Всё, что построилось — жадный пожрёт песок. Время — холоднокровный несытый змей, в линьку […]
В неназванной части города, которому за шестьсот,теряется даже время на узких потертых улочках,но знают о том немногие: цветущий балбес-осот,дом, помнящий революцию, да городская дурочка.Сидит вон, болтает ножками — дитя без роду, без племени,без возраста и без имени, отброшенный горький плод.Упало бы дальше яблочко, но бремя дурного семеник земле придавило накрепко, и матерный полиглот(похоже, не без […]
Весна будет скорой, как роды четвёртым ребёнком.Мутнеющим водам недолго стоять на пути(на завтра опять обещали густые дожди,расшитые снегом).Мой мир, огороженный плёнкойпочти неприсутствия, тесен, отчаянно мали снова (зачем?) за никчемную жизнь перевёрнут.Воздав мастерству кувырков приснопамятной Корбут,пытаюсь найтись,но, нацелившись клиньями жвал,термитное время пугает, толкает, торопити, кажется, злится, поскольку исходит на нет.Извне в мой мешок пробивается маковый свет […]
Трудно быть богом. Бога возводят в степень,чтобы потом низвергнуть в пучину страсти.Слаб человек, но гибок, как сочный стебель:пастырем будь мне, отче, и к ране пластырьвовремя дай с отборным насущным хлебом,дом дай и в дом, и малым, и домочадцам.… Если стоять вне стен Твоего вертепа,где невозможно жизнью не измельчатьсяв фарш человеческий, Ты предстаёшь иначе: деревом, светом, свободным июльским […]
” … И мы разделись в этой полутёмной комнате с одним маленьким незашторенным окном, выходящим на берег озябшего моря. Он ни разу не прикоснулся ко мне, более того, все эти сумрачные три минуты оставался на расстоянии двух шагов: первого — длинного, как ночь перед казнью, и второго — короткого, словно вдох между поцелуями. Он сосредоточенно […]
Когда время ещё дремало в плотном коконе небытия,и твердь претерпевала терраформические процессы,у Создателя уже были любимые люди — не ты и не я,а взлелеянные из жёлтой глины единственного замеса.Не знаю, зачем Он, слепив их по образу и подобию своему,дал чуткие пальцы, большие глаза, но слепые души —признаться, я в древности этой многого не пойму,но речь […]
Если бы звук был доступен для осязания, то эта музыка в чутких ладонях текла бы иранским шёлком, где тревожащий алый и лаковый золотой, обретя змеиные сути, струились бы по основе тонкой — чёрной, словно изнанка заласканного солнцем дня, чёрной, точно зрачок вставшего на дыбы кохейлана, чёрной, будто зерно, узнавшее поцелуи огня и сменившее юную зелень […]