12 стульев

В две тысячи под бобрик остриженном году
Редеющих лесов лысеющий цифрюльник
В отгульный злонедельник у сна на поводу
Шёл в щепки разносить двенадцать стульев.

Свернув на Листопадной, он встретил первый стул.
На брови опустив изделие из фетра,
“Здорово, колченогий!” – он рявкнул и … уснул,
Шанс упустив с одиннадцати метров.

Очнулся через час он и, сам себе не рад,
Поплёлся наугад к неочевидной цели,
И очень вероятно, что десять негритят
Сочувственно вослед ему смотрели.

Романсы пели шансы, но мебельный вандал
Упрямо шёл вперёд по пригородной тундре.
Колючий норд с листвою и мусором играл
Порывисто – по 9 па в секунду.

И надо ж так случиться, что он на след напал
В Октябрьском тупике, у дома номер 8,
И жаль, что ждал героя очередной провал –
Его опередили Киса с Осей.

Став жертвой обстоятельств, настырный числобрей
Надежду не терял на скорую победу.
Бодрился он, но прежде, чем плыть за семь морей,
В хинкальную зашёл, чтоб отообедать.

На вкус и цвет едва ли найдёте чувака –
Что по душе одним, то для другого – ересь.
Он заказал кучмачи, цыплёнка табака,
Шестому чувству целиком доверясь.

Вкусив киндзмараули и закавказских кур,
К сиесте гастроном клонился краткосрочной,
Как вдруг его сразило: искомый гарнитур
Не за морями, а под пятой точкой.

“Голубчики, попались? – он радостно вскричал. –
Сейчас я вам на раз устрою чахохбили…”.
Но сзади подскочили четыре усача
И дебошира без труда скрутили.

“Не всяких космонавтов радушная земля, –
Болезный размышлял, ничком в канаве лёжа, –
Встречает хлебом с солью. В карманах три рубля,
Усталость в теле, и помята рожа”.

Перевернувшись навзничь, он простонал: “Нога,
Моя ты или нет?”  А в предвечернем небе,
Курлыкая протяжно, на тёплые юга
Колонной по два улетала мебель.

Угомонился ветер. Сам чёрт не разберёт:
Где бытовой отход, где опаль золотая?
Один как перст, как мусор, расстрига-счетовод
Поковылял домой, ворон считая.