Ты шутил, что небесной питаешься манной,
что разводишь медуз перламутровых в ванной.
Ты меня называл странным именем – Жанна.
Пояснял: “Это – карма”.
На предплечье сидел фиолетовый ворон,
и когда ты смеялся, был взгляд его полон
беспросветной тоски. И ты клялся, что скоро
полетите в Ливорно.
Ты не видел, не ведал иного исхода:
“Смерти нет, а раз так, значит, просто – свободен!”
По тебе же печаль растянулась на годы,
мой божественный Моди.
мост Королевы Луизы Политические дебаты меня изматывают физически. Но быть бесстрастной не получается. Какое мне дело до Украины? Мне и моим согражданам – калининградцам, правда же? Я, к примеру, с детства слышу страшилки о том, что “вы тут не насовсем. это не ваша родина. придёт время, и вас всех отдадут в немецкое рабство” […]
Супруги, разводясь, делят имущество, они же – любовники-коллеги, разбежавшись, поделили клиентуру и территорию. Даже АЗС города и области разбили поровну, чтоб не пересекаться. За два года Она ни разу не нарушила условия соглашения, хотя видела неоднократно машину «бывшего» на своей «половине» – то у магазина, то на автомойке, то возле дома «Её клиентов». Вообразив себя «выше […]
Дуракам, а не дорогам иногда поверить проще. Ты когда-нибудь вернёшься, а меня не будет дома. Растеряешься и, может, простоишь всю ночь в подъезде. Скажет кто-то из соседей: “Не живёт такая больше…” Позвонишь друзьям-знакомым… А потом поедешь к морю, и зальёшь печаль и горе, будто я ушла к другому. Да, ушла. “Другой” – паромщик, друг печального Харона. Ты когда-нибудь вернёшься, а меня не будет дома.
Воочию видел такого на Мёртвом море, когда работал там.
Везёт. Я и Мёртвого моря не видела воочию.
Спасибо за визит, Ицхак.
Какой холодный и свободный герой! Я с ним согласен, что смерти в привычном понимании нет, а свобода бесконечна.
Хорошо.
Причём, давно уже натурально холодный.
Но в памяти – как живой.
Спасибо))