Так… Эпизоды… или кофе с ящерицей

Ленинград

   Нале-во! Вы где, на танцах?! Как поворачиваетесь? – глаза инструктора-отставника сходятся на переносице. На мне пышная юбка и туфли на каблуках. Как я ещё могу крутиться? Перед соревнованиями по гражданской обороне он назначает меня старшей. Не могу – виновато говорю я. Почему?! – рявкает отставник.

У меня замедленная реакция – ещё более виновато объясняю я.

– Йй-я плохо ориентируюсь на местности. – Девчонки хохочут, вернее ржут! Построение. Я перечёркнута двумя ремнями. Сумка с медикаментами. Противогаз.

Рав-няйсь! Смир-но!  – Ремень слева наверху шевелится, как живой. Это моё сердце колотится. Оно почти что снаружи… Волнуюсь, что подведу команду.
   Кто-то в небе смеётся надо мной. Я – старшая! Не перепутать бы чего…
   Мы заняли одно из первых мест. Я получила премию 10 рэ. Куплю внеочередные колготки.

   Земля обетованная.

   Утро. Выходной. Обстрелы ракетами Скад начинают, когда темнеет. Я в гостях у приятельницы и её мужа. На плече сумка с противогазом. Без них приказано из дома не выходить. Он не такой, как тот, с соревнований, в Ленинграде. Из-за химической и ядерной угрозы сидеть в подвалах запрещено. Знаешь – говорит Лена,-  Мы всё равно спустимся в подвал. Если дом завалит, сообщи, где мы. И вообще, надо бежать отсюда. Не знаю куда, но надо.  Под глазами этой красивой женщины тёмные круги. Только веснушки смеются. Себя я в зеркале не рассматриваю. Но когда утром надевала юбку через голову, она упала к моим ногам. Я оторопела. Ведь этого не может быть.
   Посмотри – Ленкин муж раскладывает карту города.  – Обстрелы, в основном, идут по нашему микрорайону. Им что-то именно здесь надо.  В доме напротив погиб этой ночью мужчина. Он закрыл собой внучку во время обстрела. А у меня замедленная реакция. Но если что, я должна успеть…
   Рука с чашкой кофе дрогнула. Я торопливо ставлю чашку и прячу предательскую руку под стол… Дочка… Надо принимать решение. Никто за меня его не примет. Я решаю остаться и не покидать город. Я решаю не спускаться в бомбоубежище.

   Ночная сирена, одна из многих…

   Вскакиваю. Противогаз на себя и ребёнка. Заклеиваю лентой дверь. Жду. Сперва это жужжание гигантского комара, который кружит над тобой. Так падает ракета Скад. В голове: «Только бы мимо!» Потом взрыв. Мы целы. Слава богу. Потом стыд. Чему рада? Ведь кто-то пострадал. Семьи из разрушенных домов селят в школах и клубах.

   Прошли годы. И опять…Грады

   День первый
   Взрыв. Слышу плач и топот. В наш дом попало – мелькнула нелепая мысль. Выхожу из квартиры. И сразу отступаю на шаг. По лестнице бегут, плача, девочки-близнецы. Шестилетки. За ними бежит их дед. Как-то о нём спросила его жену, она отвернулась и вытерла слёзы – он инвалид, прикованный к постели. Но сейчас этот инвалид мчится по лестнице в бомбоубежище. Он отвечает за жизнь внучек.
   Химической угрозы нет. Отбой. Выхожу на улицу. Гостиница в шестнадцать этажей, рядом с домом, цела. Запах горелой пыли. Ракета «Град» угодила в соседнюю школу. Там училась моя дочь.

И ещё один день войны 2009 года.

   Утро.

Подожди ещё минут пятнадцать. Я приму душ. – Муж смотрит удивлённо. И вдруг улыбается.

– Ты не хочешь погибнуть голой? – он озвучивает мою мысль.

Если погибну, мне с высоты положения будет это безразлично. А подранят – вода всё усложнит. Останься.

До девяти утра обстрелов не будет. Мне некогда. Машина ждёт. – говорит он, стоя в дверях.

Значит, они тебе обещали не обстреливать нас до девяти? – смеюсь я. Моя правая рука в гипсе. Подарок с мирных времён. Не работаю. Обстрелы идут своим чередом. Одна из ракет упала около больницы. Пару обстрелов я умудрилась проспать. Когда муж дома, я остаюсь с ним и не спускаюсь вниз. Он, родившийся здесь, полдетства провёл в бомбоубежищах. Воевал. Теперь прятаться не хочет. А я не могу его оставить. … Светлая ему память…


   Почему вы уехали, или кофе с ящерицей

   Я в гостях у хорошей знакомой.

Когда кипятишь воду, всегда заглядывай в чайник. Туда может заползти ящерица. А ты приготовишь кофе и не заметишь. Одна семья выпила такой кофе и все они умерли. – предостерегает она. Её чёрные глаза с голубоватыми белками округляются. Я не совсем согласна с ней. Однако не стремлюсь отведать питьё с этой живностью. Смуглая рука с широким золотым браслетом. Она добавляет сливки в чашку с горячим кофе.  Почему вы сюда приехали? – задаю вопрос.  

– Мне было десять лет. Жили мы в красивом доме. Однажды папа велел собрать вещи. Самое необходимое. Он ничего не объяснил. Мы быстро покинули дом…Когда прибыли в нашу страну, отец пошёл работать на стройку. Я носила ему еду. Ищу его порой. Только кипа мелькает в глубокой яме, которую он роет. Жили мы тяжело. В школе я сидела рядом с толстым красивым мальчиком. Он ел на переменках вкусные бутерброды. А у меня был простой хлеб. Я просила поделиться, но он не соглашался. До сих пор помню, что это были за бутерброды. Как вкусно они пахли. Однажды, когда он вышел из класса, я стащила один…Недавно встретила его. Йонатан! – сказала я ему. Это я украла у тебя бутерброд. Помнишь, ты его долго искал!… Потом я вышла замуж, растила шестерых детей. Потом папы не стало. Сейчас не у кого спросить, почему мы тогда покинули Марокко. Да и не важно. Я люблю эту землю.