Подсудное искусство пародии

Люди с чувством юмора, которых судьба-тиран, в силу их врождённых и приобретенных свойств, толкает на путь литературного творчества, точнее – в поэзию, не могут пройти мимо так не любимого многими поэтами, но такого симпатичного большинству читателей жанра пародии. Конечно, большинство поэтических натур – довольно мрачные личности и к юмору не склонны, презирая его в силу своей природной меланхолии и склонности к самоедству. :)) Нет, я понимаю, конечно, что есть вполне весёлые и добродушные личности и среди поэтов, которые в состоянии понять шутку, даже если являются её мишенью. Правда, тут следует оговориться: шутка шутке рознь. Потому что иные человеческие экземпляры понимают шутку только как способ дать выход своей агрессивности и недовольству другими людьми и человечеством в целом. То, что юмор – это более или менее скрытая под улыбкой агрессия, утверждает даже один русскоговорящий американский “теоретик юмора”, имени которого я не помню и вспоминать не хочу. На мой взгляд, это только частный случай, хоть и весьма распространённый, но приличествует он больше пещерному, нежели современному человеку. К сожалению, многие пародисты исходят именно из этого понятия юмора, агрессивного и грубо маскулинного, причём не чураются и мата, чем и навлекли на искусство пародии поклёп и презрение… Это печально, поскольку на самом деле, наряду с грубой шуткой-вызовом, всегда скромно и незаметно существовал юмор другого плана и назначения – добрый, мягкий, умиротворяющий и веселящий, цель которого смягчить сердце “грозного владыки” и/или “сурового воина”. Рассмешить – значит разоружить. Уж если резать правду-матку, то в такой форме, в какой её могут проглотить без опасности подавиться. Остроумие, умная “лукавинка” с весёлой искоркой в глазах всегда ценились гурманами юмора, в то время как гормонально-физиологический юмор не является ни в малейшей степени интелектуальным и способен вызвать только утробный смех троглодита, в лучшем случае – простого парня с семью классами образования. Такой смех – не более, чем признак физиологического возбуждения…

Излишне говорить, что я сторонница интеллектуального юмора, желательно доброго и необидного… хотя у каждого индивида свой порог восприятия и реагирования на укол “правды-матки”. Умный человек способен посмеяться и над собой, если кто-то подметил у него “слабинку” и с юмором обыграл ситуацию, воспользовавшись ею не как поводом для морализаторства, а скорее как шансом дать волю фантазии и рассмешить публику. Именно таким образом я понимаю жанр пародии, хотя это, без сомнения, критический жанр, и его литературная задача состоит в том, чтобы  ненавязчиво указать автору на его ошибки и ляпы, вольные и невольные. Если же критиковать автора на полном серьёзе, то лучше это сделать в прозе. Пародия должна быть не насмешкой, а тонким намёком… Человек, который пишет, если он достоин уважения как личность, даёт тем самым ещё один повод для уважения. Но… поскольку многие сторонники троглодитского наследия поступают “с точностью до наоборот”, то пародия нелюбима многими “укушенными” ею, и навлекла на себя если не враждебное, то презрительное отношение, как “непоэзия” или поэзия второго сорта. При этом ссылаются на огромное количество “плохих” пародий – как технически, так и психоэмоционально, несущих одни негативные эмоции – злобу, агрессивность, стремление устранить автора, как конкурента (зависть), вдобавок им приписывается пошлость и оскорбительность. И как-то забывается факт существования огромного количества плохих и пошлых стишков, которые оскорбляют хороший вкус понимающей поэзию публики, хотя таких, вообще говоря, на несколько порядков больше. Пародистов вообще гораздо меньше, чем поэтов, а хорошие пародисты вообще наперечёт. Достаточно сказать, что из пародистов широкая публика помнит и признаёт классиком только Александра Иванова. Почему (хороших) пародистов мало? Я считаю – исключительно потому, что пародист, помимо поэтического дара и хорошей техники, должен обладать тонким чувством юмора – а это сочетание всречается реже, чем просто поэтический дар (техника – дело наживное).

Наконец, следует сказать, что смех – это лучшее лекарство для изболевшейся души! :)) И профилактическое средство, кстати. Воспринимайте мир с юмором, и мир повернётся к Вам своим весёлым лицом. Увы, у этого правила тоже есть иключения…

Многие считают, что пародия интересна, если интересен сам оригинал – отчасти это так. Но в основном это зависит от самого пародиста – от его наблюдаельности, остроумия, фантазии, чувства юмора и умению подражать стилю автора.

Оригинал может быть интересен по-разному:
1). в нём есть необычный взгляд на обычные вещи (часто спорный);
2). он написан с применением необычных, “авангардных” методов, “диких” метафор, поражающих воображение и вызывающих непроизвольный смех;
3). в нём есть такие ляпы, над которыми невозможно не посмеяться, они удивляют и “гениальным” косноязычием, и безграмотностью, порождающей “хохмы”, не запланированные автором;
4). в нём есть вещи, которые вызывают протест из философских или моральных соображений;
5). шуточное стихотворение, побуждающее развить и продолжить тему.

А вот, чтобы пародия была интересна (и сам процесс её написания), у пародиста должны быть меткий глаз, чувство юмора и богатое воображение, которое из скудного подчас повода способна породить нечто, искрящееся остроумием, обладающее собственным жизненным нервом и некоторой автономией по отношению к оригиналу. Иногда для написания пародии достаточно одной фразы оригинала – её-то и приводят в качестве автографа.

Я писала пародии на все 5 типов приведенных категорий, но только в том случае, если мне хотелось это делать – то есть, если “исходники” будили воображение и запускали во мне творческий механизм. Причём поводом почти всегда был смех – я вообще очень смешливая и люблю посмеяться, а уж в процессе написания пародии я испытываю огромное наслаждение и “смеюсь сама с собою”. Так что написание пародий может доставить огромное наслаждение. И почти все мои пародии отнюдь не злые, а весёлые и добрые, за исключением тех случаев. когда я их пишу “нарочно”, на автора, который меня чем-то обидел. Но и в этих случаях я соблюдаю лексическую корректность.

Вот, к примеру, сердитая пародия (привожу с полным текстом оригинала):
http://www.stihi.ru/2007/01/23-13

Я бы отнесла исходное стихотворение, как повод для написания пародий, к 4-й категории, хотя это, возможно, и не очевидно.

А вот пародии, написанные на стихотворения 1-й и 2-й категории (или обеих вместе), по моей классификации:
http://www.stihi.ru/2008/10/05/266

А это особый вид пародии: “шутка в ответ на шутку” (5-я категория) – почему бы и нет?
http://www.stihi.ru/2009/07/18/3371

Я даже подарила автору плэйкаст с коллажем, поместив его (в белом костюмчике) на тропический остров в окружении “аборигенок гарных”:
http://www.playcast.ru/?module=viewFull … &mode=full

Наконец, вот пародия на исходник 3-й категории – слабое и банальное стихотворение, пародия, тем не менее, ролучилась смешная:
http://www.stihi.ru/2011/12/13/4129

Жанр пародии – развивающийся жанр, вопреки тому, что у графоманов он обычно вызывает презрительную усмешку. Они его склонны “не допущать” до настоящей поэзии, потому что боятся пародий, как огня. Но люди талантливые, с юмором и чувством собственного достоинства, любят и ценят пародию, исходя из её “позитивных” свойств – весёлого юмора, наблюдательности автора и его умению точно и остро “попадать в десятку”. Что ни говори, а смех продлевает жизнь. И не нужно сводить жанр пародии к тем образчикам (которых пруд пруди!) низкопробных, злобных и пошлых насмешек, которые частенько за них выдают. Неумелых, пошлых и технически слабых стихов ещё больше, но никто не почитает их за поэзию – нужно видеть разницу. Подделок всегда возникает великое множество (на всё хорошее), но если Вы любите, скажем, настоящее кофе, то Вы отличите его от суррогата