Пленённая птица. Теофиль Готье

Так как, когда дождь идет и солнце с небес
Не светит совсем, каждый человек озабочен.
                                                КЛЕМАН МАРО.

               ………Yet shall reascend
Self raised, and repossess its native seat.
                                       LORD BYRON.

Как долго длится плен, и ты тоскуешь, птица,
Смотря сквозь эту клеть, как снова дождь пошёл,
Чужое небо вдруг в темницу обратится,
Вонзая в кровлю крыш туманный частокол.
Стенания ветров холодный страх наводят,
Освободив для бурь пространство за стеной.
Не смеешь больше петь, но дни весны приходят,
Мир снова озарит луч солнца золотой.
Заставит он сиять эмалью синей небо,
Вернёт из дальних стран стремительных стрижей,
Оденет в бархат лес и даст пичугам хлеба –
Тогда ты запоёшь и станешь веселей.
Но если боль изгнать из сердца не по силам,
Родной жалея лес, что одинок и сир,
Скалу, знакомый вяз – столь дорогим и милым,
Каким он был тебе, сей деревенский мир –
С речушкой и прудом, в барашках волн прозрачных,
Что морщат гладь воды и дарят свежий бриз,

Тебя бы отпустил для дел счастливых, брачных…
Меж тем у нас с тобой одна судьба-каприз.
Моя душа –  как ты: в темнице плоти, тесной
Она скорбит, увы! страдая по другим;
Хотела бы парить в безбрежности небесной,
Будь ангелом сама, за ангелом своим,
Ища везде любовь и волю; в ярком свете
Проникнуть в суть вещей, достичь первопричин…
Но Бог велик, мой друг! откроет дверцу клети,
Укажет верный путь, избавив от кручин.

 

 

Второй вариант (точный перевод, с соблюдением авторской рифмовки):

Как долго длится плен, и ты тоскуешь, птица,
Чужое небо вдруг в темницу обратится,
Сквозь прутья ты глядишь, как снова дождь пошёл,
Вонзая в кровлю крыш туманный частокол.
Стенания ветров холодный страх наводят,
В пространстве за окном гроза и смерч приходят;
Не смеешь больше петь, но раннею весной
Мир снова озарит луч солнца золотой.
Заставит он сиять эмалью синей небо,
Оденет в бархат лес и даст пичужкам хлеба,
Вернёт из дальних стран стремительных стрижей –
Тогда ты запоёшь и станешь веселей.
Но если боль изгнать из сердца не по силам,
Коль было это всё столь дорогим и милым –
Родной жалея лес, что одинок и сир,
Скалу, знакомый вяз… сей деревенский мир
С речушкой и прудом, в барашках волн прозрачных –
Тебя бы отпустил для дел счастливых, брачных.

Пусть морщит гладь воды весенний свежий бриз…
Меж тем у нас с тобой одна судьба-каприз.
Моя душа –  как ты: в темнице плоти, тесной,
Хотела бы парить в безбрежности небесной,
Будь ангелом сама, за ангелом своим.
Она скорбит, увы! страдая по другим,
Ища везде любовь и волю; в ярком свете
Проникнуть в суть вещей, и упорхнуть из клети…
Но Бог велик, он сам причина всех причин,
Укажет ли нам путь, избавив от кручин?

Thеophile Gautier — Premiеres Poеsies

L’Oiseau captif

Depuis de si longs jours prisonnier, tu t’ennuies,
Pauvre oiseau, de ne voir qu’intarissables pluies
De filets gris rayant un ciel noir et brumeux,
Que toits aigus baign;s de nuages fumeux.
Aux gеmissements sourds du vent d’hiver qui passe
Promenant la tourmente au milieu de l’espace,
Tu n’oses plus chanter; mais vienne le printemps
Avec son soleil d’or aux rayons еclatants,
Qui d’un regard bleuit l’еmail du ciel limpide,
Ramеne d’outre-mer l’hirondelle rapide
Et jette sur les bois son manteau veloutе,
Alors tu reprendras ta voix et ta gaitе; ;
Et si, toujours constant, ta douleur austеre,
Tu regrettais encorе la forеt solitaire,
L’orme du grand chemin, le rocher, le buisson,
La campagne que dore une jaune moisson,
La riviеre, le lac aux ondes transparentes,
Que plissent en passant les brises odorantes,

Je t’abandonnerais а ton joyeux essor.
Tous les deux cependant nous avons mеme sort,
Mon аme est comme toi: de sa cage mortelle
Elle s’ennuie, hеlas ! et souffre, et bat de l’aile ;
Elle voudrait planer dans l’oc;an du ciel,
Ange elle-mеme, suivre un ange Ithuriel,
S’enivrer d’infini, d’amour et de lumiеre,
Et remonter enfin; la cause premiеre.
Mais, grand Dieu! quelle main ouvrira sa prison,
Quelle main; son vol livrera l’horizon?