Не спрашивай…

Normal
0

false
false
false

RU
X-NONE
X-NONE

/* Style Definitions */
table.MsoNormalTable
{mso-style-name:”Обычная таблица”;
mso-tstyle-rowband-size:0;
mso-tstyle-colband-size:0;
mso-style-noshow:yes;
mso-style-priority:99;
mso-style-parent:””;
mso-padding-alt:0cm 5.4pt 0cm 5.4pt;
mso-para-margin-top:0cm;
mso-para-margin-right:0cm;
mso-para-margin-bottom:10.0pt;
mso-para-margin-left:0cm;
line-height:115%;
mso-pagination:widow-orphan;
font-size:11.0pt;
font-family:”Calibri”,”sans-serif”;
mso-ascii-font-family:Calibri;
mso-ascii-theme-font:minor-latin;
mso-hansi-font-family:Calibri;
mso-hansi-theme-font:minor-latin;
mso-fareast-language:EN-US;}

Мари и Jay

 

Я – тихо с ветки падающий лист –

Безветренно, беззнаково, беззвучно…

Доказано, конечно, не научно –

Кто тихо опадает – сердцем чист.

Я – нота, потерявшая струну,

На взлете словом раненная птица…

И знаю, будет – что должно случиться,

Но я, тебе солгав, не обману.

Я – твой ночлег и утренний твой чай,

И первое осознанное слово,

Всё, что потом – докучная полова,

И то, что не охота и начать…

Я – твой наружу вышедший секрет –

Запазушная тайна и моленье,

Вернувшийся твой свет и вдохновенье,

Но я и тьма, которой слаще нет.

Я – след и шаг, опора и созвучье,

Твой вздох у края чуть раскрытых губ,

Твоё проклятье в миг, когда ты груб,

И нежность, в плен поймавшая сторучно.

Но и сама, поди ж, не сбереглась –

Заложница, простившая темницу,

Развенчанная слугами царица,

Отдавшая хоромы, титул, власть

За право проходить по острию,

По лезвиям на нож похожих рельсов,

Не заморозившая дивных эдельвейсов,

За обещанье их – благодарю…

Я здесь и там, меня лет сто, как нет,

И тысячу, как буду там, где встретишь,

Я – твой испуг, смущение и фетиш,

Твоё дыханье и дышать запрет.

Такою ты меня узнал во сне?

В нём было нам позволено так много,

И называть, как прежде – Недотрогой…

Ты, всё же, несерьёзно, но посмел.

Я – разная… и это акт небес –

Гарем в одно созвездье заключённый,

Сакральный свиток, по слогам прочтённый,

Твой тихий ангел и немного бес.

Не спрашивай – кто я…

Я обману… заставь запеть уснувшую зурну…

 

 

***

 

Я тихо с ветки падающий лист…

Но тишины осенней не нарушу!

Родным стволом считал я раньше грушу,

А лучшей песней – жаворонка свист.

Когда же на осиновом суку,

Дрожал я пожелтевший и озябший,

Пришёл туман, меня за плечи взявший,

И опустил в жилище к барсуку.

Я был подстилкой хищному зверью,

Я впитывал в себя звериный запах…

Но я поднялся вновь в проросших злаках,

Встречая вместе с птицами зарю.

День угасал – а я блуждал в ночи,

Под толщью льда искал себе приюта,

И сколько б не казалась стужа лютой,

Но снова на проталинах грачи…

Весь мир не познан, нет – не постижим!

И кем бы я по свету ни бродяжил,

Я там, где и зурна поёт протяжно,

И где щебечут в воздухе стрижи.

Я там, где ты завариваешь чай,

И там, где, сбросив туфли,входишь в реку…

Я твой давно отвергнутый Алеко

И твой цветущий редко молочай.

Я здесь и там… Меня сто лет, как нет…

Я всё стою на том же перекрёстке.

Бьёт по щекам, порою, ветер хлёсткий,

Не согревает сердце амулет.

Есть что-то неизменное во мне.

И вопреки природе трансформаций

Я сам себе – вселенная и карцер,

И то, что есть, и то, чего уж нет…

Порою, мне подвластны даже сны,

Их ход какой-то силой управляем,

И мир внутри, как внешний – биполярен,

От осени качаясь до весны.

Тяжёлыми шагами командора,

Я не тревожу утренней зари…

Пока я здесь – мне чая завари

Цейлонского, да с пряником медовым.

Не спрашивай – кто я…

Я тьма и свет… Я тот, кто есть, и тот, кого уж нет…

 

***

 

От осени качаясь до весны –

Качели, это… всё-таки – качели!

И зимородком сон на ветках ели,

Таиландский чай в пиале не остыл.

А мне опять приснились холода…

Так на ветру распахивает шубку…

Как в детстве я зову смешного Умку,

И он ко мне спешит по кромке льда.

Я помню свой ответ на твой вопрос…

И в точке джи изогнуто пространство

С упрямством не земного постоянства,

Там дуб на фоне сакуры подрос…

В обед сто лет – для дуба в самый раз,

Ему ещё столетья плодоносить,

И пусть нас заманила в парки осень,

Сурнай прольёт мелодию не раз –

О том, как над арыками кружит

Стрижей весенних маленькая стайка,

Изюм в ладошку сыплет мне Малайка,

А воздух полон вздохами джиды.

В моих краях соседствует Новруз

С мордовской речью, украинской хатой,

А родилась зачем-то я крылатой,

И до сих пор полёта не боюсь.

А зори здесь по-прежнему тихи…

И соловьи дурные до безбожья,

А мне бродяжить век по бездорожью

И песню птичью вкладывать в стихи.

И только у обугленной черты,

Где прорастают мак и подорожник,

И в душу льёт потоком майский дождик,

Я выдохну сиреневое «ты…»

Там нет меня, где видишь ты измену,

Я – дочь степей – на мелочь неразменна.