Кусочек жизни или Хочу в тюрьму…

На койке, у окна, измождённый болезнью бедуин. Чёрной тенью хлопочет вокруг него жена. Соседняя кровать пуста. Недалеко от двери – я, возле близкого мне человека. Сижу, потеряв счёт дням и часам. В тишине слышно, как бормочет что-то на иврите больной под капельницей. За ним присматривает сиделка из Таиланда. Дверь открывается. Входит, звеня цепями, молодой человек. За ним следуют двое полицейских. Он занимает свободную кровать. Полицейские садятся напротив. В больничной палате сразу становится тесно.
Время обхода. Посетители покидают палату. Это не касается полицейских…
Выходим на застеклённую лоджию. Ветер сорвал скатерть туч с неба и опрокинул чашу дождя. На посадочной площадке, покрытой ёжиком травы, вертолёт. Носилки с раненым солдатом, санитары. В эти месяцы относительно тихо, война прикусила губу…
Женщина в чёрном приносит нам кофе, тайская сиделка улыбается. Глаза-лучики. Мы беседуем на разнокалиберном иврите. Потягиваем горячий напиток из картонных стаканов.
Заключённый – араб. Осуждён за подделку документов и насилие. Он мне сказал, что осталось сидеть два года. Охранники читают газету и чему-то смеются. Показывают ему текст и тихо хохочут уже втроём.
Медсестра разносит лекарства. Дело к вечеру.
– Мне скучно здесь – жалуется парень медсестре.
– Я хочу назад, в тюрьму.
– Ты должен подлечиться – возражает та.
– Я уже подлечился, а в тюрьме хороший врач, если что.
– Завтра утром будет заведующий. С ним и обсудите это… Как бы ни было хорошо в тюрьме, там нет такой аппаратуры, как здесь.

PS: На иврите нет обращения на “Вы”.