ЛАЭРТ

 

 

 

На шестерых накрыт один куверт.

Один на всех — исход высокой мести.

Как Высший Судия жестокосерд

и милосерден вместе!

 

Устали уши, различая зов

в кромешном шуме времени-времянки.

И тающая тень живых отцов —

как фон от фуэте филистимлянки.

 

Нам нечем удостаивать их щит —

всех вымельчило время

и несомненным доводом рычит

рычаг, сменивший стремя.

 

Век, подавая нравственный урон

примером архаизма,

естественное право как закон

примерного цинизма

 

вполне удостоверил. Мир — театр

все более безликих

актеров, умножающий стократ

слепых и безъязыких.

 

Интригу честолюбия раскрыв

с условленной изнанки

и доступ вероятный предварив

пластиной из жестянки,

 

реализует безразличный ферт

в скупом эффектном жесте:

вот благородный юноша Лаэрт,

стремянный ложной чести.