Кукольное

Кладовка. Пыль. Шуршат под полом мыши.
Перо скрипит. Трещит свеча.   Сквозняк…
Трудяга Барабас  мне  пьесу пишет,
Стареющий, скучающий  чудак!
Кому играть в его дурацких пьесах?
Из прежних кукол здесь вишу один –
Неисправимый весельчак, повеса,
На всё забивший рыжий Арлекин…
Когда театр покинул верный зритель,
Метался он и потрясал плетьём,
А я смотрел на непривычно бритый
Дрожащий подбородок…  В горле – ком…
Затем мудрить принялся он – уродов
Лепить себе дурных,  слегка остыв,
Тщеславию или тоске в угоду
Творил весь этот “арт” и «креатив»?
Из Коломбины получилась стерва
С  претензией на добродетель Евы.
Гламурный Артемон, масть поменяв,
Утратил безвозвратно  добрый нрав.
Скрестил Пьеро – фонтан из слёз и стонов –
С пустышкою Мальвиной, благосклонно
На сей гибрид взирал под коньячок,
Усталый   одинокий дурачок!..
Гибрид то ныл стихами   до мокроты,
То хохотал  до приступов икоты, 
Жеманился и куксился  с кокетством,
Впадал то в меланхолию, то в детство…
Всё было мило бедному!..  Скучал!
Чувств новых с вдохновением искал – 
Теперь вот пишет,  рвёт и снова пишет…
В моей кладовке  тишина и мрак,
Да вездесущие шныряют мыши.
Пиши, пиши, мой чокнутый «Бальзак»!
Я буду рядом –  крепко вбил ты гвоздик!..
И к рыжим лохмам с бубенцом колпак
Пришил на совесть. Но мерцают звёзды
В окно открытое, и виден флаг
На ратуше.    Цикад рулады  звонки.
А утром через доски хлипких стен
Луч солнечный сияющий и тонкий
Врывается.  Я –  вечный Гуинплен,
Улыбкой нарисованной встречаю
Ещё один рассвет – погнутый грош…
Я – кукла,  я другой судьбы не знаю,
А с кукольной судьбы, ну, что возьмёшь?..

02.2013