Послесловие

Волчья ягода

Когда тоска тебя погонит к лодке,
Когда забросив антидепрессанты,
На вёсла ляжешь, ком катая в глотке –
Я, так и быть, зарою все таланты.

И стану бесподобно оголённой,
И буду под рубахой торс твой гладить,
И буду кушать ягодки паслёна,
Чтоб быть твоей волчицей, а не блядью!

Родинка

Всё удалить, как волоски на руках-ногах.
Все лохмотья проказные бросить в большой костёр.
Чтоб ты предстал предо мною просящ и наг,
И в последней мольбе себя распростёр.

Я к тебе прикоснусь, чтобы ты ожил,
Или чтоб умер нежно, честно, по-взрослому,
Чтоб эта родинка – где она , покажи! –
Стала самой последней горошиной прошлого…

Хочешь?

Хочешь, я стану твоей улетающей птицей,
чтобы ты понял, что криком распарывать небо
больно. Что перебирать чечевицу
тщетно. Что стыдно просить хлеба…

Хочешь, я просто сложу молитвенно крылья,
Камнем безмолвным паду в засохшие травы,
Хочешь, просто уйду от тебя, милый,
Выпив самой надёжной из всех отравы…

На твой язык

Лишь смерть на твой язык меня переведёт,
Пока я для тебя скучнейший иероглиф.
ПредставЬ не стало гроз, а ты громоотвод?
Ты кровельщик, представь, но упразднили кровли?
Кругом покой и тишь, до самого светила,
Я на краю луча стою – покой и тишь…
А ты, представь, Икар – Икар, представь, без крыльев!..
Нет, с крыльями -лети-и!Но ты не долетишь…

Послесловие

Седая девочка стоит в полоске света
Держа в руках поблекшие пуанты,
Прочитано последнее либретто –
Там было лето,
О, Мария Санта!
Фантомной болью истязает ножка,
Которую отняли этим летом.
Предзимье затаилось у окошка,
Ах, оловянный мой солдатик, где ты?
В огонь с тобой мечтает танцовщица
За руки взявшись, упорхнуть, как птица…