Грех
– Юр, принеси воды! Пока тёть Маруся на базаре, я уберусь, – Юрий взял у Маринки ведро и пошёл к колодцу. Через час в комнатах пахло свежестью и прохладой.
– Сеструха, а иди за меня замуж!
– Ты что, Юр, мы же двоюродные. Нельзя.
– А письма мне какие писала в армию, кулёма?
– Я же просто так, чтоб тебе веселее было.
Вечером пошли на речку. Вода тёплая. Они плавали, плескались, смеялись. Вдруг Юрий подхватил Маринку на руки, прижал к себе и поцеловал.
– Ты что, совсем дурак! – она вырвалась и поплыла к берегу. Домой пришли молчком.
– Эй, чего надулась, как мышь на крупу? – спросила тётка. – Гостить надоело?
…В декабре сыграли свадьбу. Маринка с округлившимся животиком сидела счастливая рядом с Юрием, гладила его по рукаву и шептала: “Юр, а хорошо, что мы поженились, правда?” Свекровь обнимала сестру и говорила:”Антонида, мы с тобой теперь и сёстра и сватьи, вот дела так дела!”
Весной Маринка родила мертвого ребёнка. После выписки из роддома она всё искала укромного уголка. «Всё хорошо будет, сестрёнка, – успокаивал её по ночам Юрий, вставал и выходил во двор курить.
Через год они взяли на воспитание трехмесячную девочку. Через три года девочку сбила машина..
-Бог наказал, – шептались по деревне старухи, – грех родне сходиться.
Юрий и Марина вместе старели. Однажды вечером, расчёсывая перед сном волосы, она проговорила: «Седею уже…- закрыла лицо ладонями, – зачем, зачем я тогда к вам приехала?!»
Юрий стоял, упершись в косяк, жалостливо смотрел на жену. Потом подошёл, отнял руки её от лица:
– А мне и сейчас кроме тебя никто не нужен, – он с силой ударил кулаком по спинке кровати. – Не нужен! Не нужен! Не нужен!!!
Испуганная Марина бросилась в сени за водой.
Сильно очень. И не знаешь, что сказать. Сердцу не прикажешь. Да и у Адама с Евой тоже дети-внуки как женились и выходили замуж? А мы-то все есть!)
Полина, Вы что не знаете?!! Они же друг другу изменяли с обезьянами, от которых мы потом и произошли все. Дарвин рассказывал!
очень люблю твои миниатюрки, Галюш…
поражает всегда твое умение выхватить из жизни сюжеты настолько необычные в своей обычности настолько трогательные даже несмотря на их стыдность и грешность.
и потом изложить в нескольких предложениях так, что в несколько минут мир переворачивается с ног на голову, но всем кажется, что только так он и стоял, и стоять должен)) ты талантище и мне прямо до ужаса жалко что слов на свете так мало и приходиться повторяться говоря то, что уже сказано тебе раз сто)
Леночка, моя дорогая, спасибо!
Соня, как Вы правы однако:)
Спасибо, Полина. Мы-то есть, да греха-то в нас сколько!
Да. Грехи… Библия говорит, что [u]родители едят кислые плоды, а у детей на губах оскомина.[/u]
Если б только ограничилось у детей оскоминой – а то ведь ещё и внуков диарея!
Что тут скажешь?.. Недаром в подсознании бытует глубинное [b][i]грех греет[/i][/b], даже корень один. А к тому, что греет, как подойдешь с меркой “хорошо – плохо”?
Юрку жалко – вспылить спустя столько времени! Значит, до сих пор нетверд в решении, сомневается…
” Ты что, Юр, мы же двоюродные. [u]Нельзя[/u].”
Вот это и застряло в голове навек, и убивало детей, своих и чужих.
Если в концовке на этом сделать акцент, рассказ вышел бы хороший.
Я против акцентов, Наталья. Это давление.
Нет, твёрд, твёрд. Обстоятельства напи рают, но он твёрд. Любит – и всё.
Напомнил рассказ судьбу художницы Зинаиды Серебряковой, её муж тоже был ей двоюродным братом.
В турецкой диаспоре Казахстана такие браки – обычное дело.
Без авторской внятной позиции нет текста как такового. Просто описание, изложение событий.
Вот именно – изложение событий!
Заметьте, я на дискуссию никого не вызывала и моя позиция нейтральная.